Этот ад назывался фоном

Этот ад назывался фоном
27 Апреля 2020
Вот уже 34-й год подряд страна вспоминает одно из самых трагических событий мирного времени – аварию на Чернобыльской АЭС. 26 апреля стало датой, в которую принято рассказывать о том, как это было.

РАДИАЦИЯ РАЗЛЕТЕЛАСЬ

Сейчас весь мир знает, что авария на Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года.

Михаил Кискин возглавлял тогда отдел охраны труда и радиационной безопасности на Балаковской АЭС. О происшедшем он узнал позже, но не официально, а благодаря студенческой дружбе бывших сокурсников, которых судьба раскидала по разным АЭС.

– Первые неприятности коснулись Ровенской станции, это на Украине. У них там резко поднялся радиационный фон, – пояснил Михаил Юрьевич. – Приборы начали срабатывать. Блок эксплуатировался без замечаний, а фон рос. Из Москвы ничего не поясняли, и на РАЭС вынуждены были остановить блок и выяснять, что случилось. Информация поступила по телефону где-то 28-30 апреля. Официально страна узнала об аварии примерно в середине мая.

Даже будучи специалистами, ядерщики не понимали, что произошло. Но если радиация превышала все допустимые нормы аж на Ровенской – масштаб её был серьёзный. Правда, Ровенская АЭС от Чернобыльской совсем недалеко…

– 3 мая мне позвонили коллеги с Белоярской АЭС, я там раньше работал. У них началось то же самое – ветер донёс туда частицы радиоактивных веществ. И там поднялся радиационный фон, они были вынуждены разгрузить станцию, чтобы определиться, что происходит, – рассказывает Михаил Кискин. – 8 мая, когда на Балаковской АЭС сняли пробы с фильтров внешней среды, выяснилось, что и у нас радиационный фон поднялся. Геологические приборы, измеряющие фон, зашкаливали. Мы поняли, что и здесь начались проблемы.

Для выяснения радиационной обстановки Кискин был приглашен к первому секретарю Балаковского горкома КПСС Льву Константиновичу Юрьеву. Он начал расспрашивать о ситуации, сложившейся на Чернобыльской АЭС из-за аварии. Поскольку радиоактивный йод был обнаружен в продукции местных производителей (творог, молоко, зелень), было предложено запретить ее продавать, а главное, не допустить попадания в детские сады и школы.

– Мы выезжали на железнодорожную и автобусную станции, потому что люди, которые ехали к нам из Чернобыля, везли с собой свои личные вещи: зараженные радиоактивными веществами одежду, бельё, деньги, ювелирные украшения. Из вагонов и салонов автобусов изымали постельные принадлежности, проводили санобработку. Выявляли приезжих из Чернобыля по квартирам, в которых после их заселения обнаруживалась радиоактивная загрязненность. У некоторых людей волосы показывали повышенный радиоактивный фон. Мы предлагали им постричься. Силами Балаковской АЭС была организована санобработка и дезактивация, – вспоминает Михаил Юрьевич.

«СКАЗОЧНЫЕ» 40 ДНЕЙ

13 мая пришёл вызов, и он уехал в Чернобыль. Там в пионерлагере «Сказочное» разместили трех начальников ООТ: с Кольской АЭС, Чернобыльской и Балаковской. Из них Кискина назначили заместителем руководителя по радиационной безопасности всей 30-километровой зоны.

– Фон кругом был высокий, особенно вблизи АЭС. Нам надо было организовать радиационный контроль персонала, но дозиметров не хватало, – продолжает М. Кискин. – Люди работали в зоне повышенного радиационного излучения, и какие дозы они получали – одному богу известно.

Вахта у штатских – 7 дней, в том числе и у инструкторов ЦК КПСС. Перед ними была поставлена задача – снижение уровня радиации.

– Они в этом мало чего понимали, – со знанием дела объясняет ликвидатор аварии. – А на самом деле всё просто. Когда топливо разрушается, значительную часть выбросов составляют радиоактивные элементы, в том числе йод – с распадом до 14 суток. Первое время, когда инструкторы приезжали, фон был очень большой, но он снижался за 7 дней в 2 раза. А дальше, когда все короткоживущие изотопы распались, снизить фон вдвое не получалось никак. Им говорили: «Плохо работаешь. До тебя был инструктор – у него в 2 раза снижение, а у тебя почему нет?» Тогда нас вызывали и спрашивали, что делать – давайте соскребать, давайте закапывать. А толку-то от этого никакого. Фон в «Сказочном» – 15 мкР/сек. Профессиональный фон, при котором атомщики работают в течение года, не может быть больше 5 мкР/сек. И это за 8 часов, а мы там жили все 24 часа, и не только мы. Дозиметрической службе в пионерлагере отвели целый спортзал.

Работа строилась не по допускам – некогда было их оформлять. Делалось всё просто: проводилась радиационная разведка, выставлялись знаки: «работать согласно радиационной обстановке 30 минут в день», а где-то – лучше не заходить, будет плохо. Михаил Юрьевич вспомнил, что в районе станции находилось очень много военных, Южная группа войск.

– Чтобы было понятно, как работали: военные прислали из Шихан батальон химразведки, вообще нагнали несколько десятков тысяч человек. Пытались сбивать фон, который ничем сбить нельзя. Надо было просто подождать месяц, два, три, и фон бы стал, по моим понятиям, в пять раз меньше. А столкнулись с бестолковщиной.

БУДНИ ЛИКВИДАТОРОВ

Михаил Кискин рассказал, как удалось случайно отменить бессмысленный приказ.

– В штабе дают команду: разведать радиационную обстановку в районе ОРУ. Там был, как сейчас его называют, «красный лес», где такая мощная радиация, что даже деревья погибли, сгорели. И тут ставят танкистам задачу: поехать туда. В бункер заходит командир танка, говорит: «Мы едем на разведку». Говорим: «Ребята, вы что, какая разведка?! Там деревья погибли, радиация страшенная просто. Тысяча рентген в час, если не больше. Там просто помрёшь! Смертельная доза – 600 рентген». Я предлагаю: «Давайте отказываться». Говорит: «Мы военные – как можем отказаться? Приказали – мы поедем». И только после звонка в ЦК КПСС заместителя главного инженера ЧАЭС Н. А. Штейнберга команду отменили.

А чтобы командиру танка не досталось, Кискин сел на военный БРДМ с прибором, который позволяет мерить до тысячи рентген в час. И поехал в том самом направлении.

– Подъезжаем – 20 Р/час. Проехали 25 метров – уже 150. Дальше не поехали, потому что и мы бы там головы сложили. Но зафиксировали, чтобы потом не говорили, что штатские испугались и остановили разведку.

В служебной командировке на Чернобыльсую АЭС М. Кискин находился с 12 мая по 25 июня 1986 года. За свой вклад в ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС награжден орденом Дружбы народов.

РАДИАЦИЯ И ВИРУС – «ВРЕДНЫЕ БРАТЬЯ»

Сейчас Михаил Юрьевич находится в отличной форме, воспитывает двух малолетних детей и имеет свою точку зрения на ситуацию с коронавирусом в стране.

– С пандемией мне всё понятно и, что делать, понятно, – говорит он. – Первая ошибка – это указ об апрельских пятидневных каникулах. В Москве никто не был напуган, все ходили, ездили, метро работает. Народ спокойно разъехался на 9 дней коллективно. И пошла первая волна. Некоторые сейчас умирают. На мой взгляд, надо было все предприятия и работников заставить работать по 12 часов, чтобы им некогда было где-то ходить. Вот он устал на работе, пришел и лёг спать. Платить так: 8 часов ему оплачивает хозяин, а 4 часа государство. Но не просто чтобы люди работали – хозяев заставить обеспечить их средствами защиты на производстве, мытьё рук, уборку помещений, зоны нанести, прекратить все совещания. И все бы было прекрасно! Это первое. Второе. У нас была возможность произвести экономический прорыв. В каком плане? Надо было тем предприятиям, которые работают, у которых мог бы быть сбыт, когда встали заводы в Европе и Азии, снять все экспортные пошлины и сказать: «Торгуйте, ребята!» Чтобы работали, производили, но не на склад и в убыток, а чтобы торговали! И третье: когда китайцы в короткие сроки строили больницы, надо было тоже строить. И сразу закупить маски, чтобы сейчас не шили их в швейных мастерских. Не смешно ли: 20 век – «лепестки» шьют в ателье. Китайцы что сделали? Построили завод, быстро закупили оборудование, и теперь весь мир обеспечивают масками.

Записала М. СИОВА
Источник:  Упрямые факты №17 (689) 28.04.2020
Короткая ссылка на новость: https://www.upfa.ru/~wYsmC
Также в номере:  17 (689) 28.04.2020
27.04.2020 23:00:00